- Мы - целы, - послышался испуганный голос Альки.

Слышался стук - сверху валились обломки, поднятые взрывом. Семеныч кряхтел где-то в темноте сзади, так и не поднявшись с асфальта.

- Ну, давай поднимай! - поторопил его Гриша, снова впрягаясь в носилки.

- Обожди, - голос у водителя стал немного странным.

- Да что там у тебя?!

- Он у вас раненый, - сказал кто-то. Какой-то человек высунулся из кабины хлебного фургона и показывал пальцем на Семеныча. Гриша подошел, опустился на корточки.

-Что?

- А-а... - с досадой вздохнул водитель. - Во, гляди...

Он повернулся правым плечом. На кожаной куртке зиял геометрически ровный надрез, в глубине которого блестела свежая кровь.

- Глубоко?

- Да не пойму, - сокрушенно ответил Семеныч. - Оно как бритвой, я и не почуял. Погоди, сейчас подымусь...

Он встал и тут же оперся о руку Григория - его качало.

- Ох, чего-то голова идет кругом... Идем скорей. Алька, не дожидаясь указания, взяла носилки, привычно заняв место у ног пациента - где полегче.

Через минуту они отгородились от шума, снега и ветра дверями санитарного "рафика". Семеныч оглядел всю компанию и слабо усмехнулся.

- Не машина, а больница, - сказал он. - Одни больные.

- Алина, займись, - велел Гриша, кивнув на Семеныча. - Потом не забудь сделать столбняк дамочке.

Сам он склонился над носилками. Мужчина уже не подавал видимых признаков жизни. От него пахло коньяком и мочой. Григорий послушал пульс, посмотрел давление. Он все-таки был жив. Почти жив. При определенном везении оставался шанс вытащить его.

- Гриша, - раздался заметно ослабевший голос шофера, - извини, но я сегодня уже не ездец.

- Ничего страшного, - попробовала успокоить его Алька. Она сняла с Семеныча куртку, рубашку и теперь накладывала бинты. - Надрез неглубокий, кровопотеря легкая...

Григорий покосился на рану и понял, что без штопки здесь не обойтись.