Кича до последнего момента просто наблюдал.

Ему нравилось, как Ганс, такой спокойный и медлительный, вдруг совершенно преображался, когда начинал решать проблемы с чужими. Это было идеальное качество - человек в нужное время мог переходить в нужное агрегатное состояние.

- Погоди, Ганс, - он взял его за рукав, удерживая на месте. Затем нагнулся и поднял упавшие ключи. - Ребята работают, торопятся, умирающего везут. Может, когда-нибудь и нас так повезут. Пускай они проезжают, а потом будем разбираться. Вы согласны, люди в белых халатах?

- Уберите машину, - снова потребовал Григорий. Он не хотел никаких переговоров и соглашений, сейчас это было неуместно.

У Ганса, как всегда, хватило выдержки не спорить с бригадиром. Он быстро присмирел, вернулся в машину и отогнал ее в сторону. "Рафик" укатил.

Ганс снова вылез, ощупал вмятины.

- Ур-род, блин! - с негодованием сказал он.

- Хорошо, на моей не поехали, - чуть усмехнулся Кича.

- За свою ты ему башку бы снес, - с досадой проговорил Ганс. - А мою сморщили - тебе смешно.

Он обошел вокруг, зачем-то пнул ботинком покрышку.

- Куда я ее теперь такую дену? Ее и не продашь толком.

- Дурак ты, Ганс, - с сожалением произнес Кича. - А еще какие-то дела крутить хочешь.

- Не понял, - удивился Ганс.

- Да вот же перед тобой дело - и денежное, и безопасное. А ты плачешь. Неужели еще не понял, где умные люди деньги на джипы берут?

Ганс еще некоторое время пристально смотрел на Кичу, затем расплылся в ухмылке.

- А ведь точно! - воскликнул он.

Они еще раз переглянулись и весело рассмеялись. Через минуту "Опель" уже как ни в чем не бывало мчался по вечерней улице.

* * *

Некоторое время Григорий вел машину молча, плотно сжав губы. Семеныч изредка поглядывал на него и тоже помалкивал.

Что касается Альки, то она словно забыла о происшествии на перекрестке. Ей было не до того - она в одиночку делала все, чтобы довезти пациента до больницы. Уже в первые пять минут она взмокла, проводя попеременно то массаж сердца, то искусственное дыхание. Обычно эти процедуры делались вдвоем, но сейчас помочь было некому. Семеныч немного "плыл" и не способен был даже покачать подушку.